Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: морровинд (список заголовков)
14:06 

Вивек в эмиграции. Подлинная история мира.

Ihie beseder.
Альмалексия VIII, королева Бретонии, второй монарх из династии Ра-Атим-Тюдоров. С согласия римско-католической церкви так же называлась королевой Ирландий.
Больше всего известна количеством браков. У Альмалексии было 10 мужей, большая часть из которых закончила свою жизнь на эшафоте. За такой нрав королеву называли Синей Челкой. Развод Альмалексии VIII с первым супругом, Нереваром Арагонским, повлек отлучение королевы от церкви и ряд церковных реформ, в результате которых Церковь Трибунала отделилась от римской католической. Семь последовавших браков на братьях Дагот-Болейнах закончились казнью супругов за измену, а ещё одному, Дагот Уру, удалось сбежать. Последний супруг, Вивек Боэтович, был убежденным трибуналопоклонником и сделал многое для поддержания власти Альмалексии. Он пережил свою супругу на два десятилетия.

@темы: Цитаты, Стёб, Морровинд

12:51 

Вивек в эмиграции. Подлинная история литературы.

Ihie beseder.
-Аш назг дурбатулук, аш назг гимбатул! – прокричал Владыка Тьмы в ревущую у ног бездну. Саурон взял свежевыкованное кольцо с наковальни и торжественно надел его на палец. Кольцо тут же покрылось огненной вязью, запечатлевая в собственной плоти волю хозяина.
-Молодой человек, таки извиняюсь, но вы уже закончили? – произнес гнусавый женский голос за его спиной. Владыка Тьмы обернулся. Перед ним стояли эльфы: одна женщина и двое мужчин. Он узнал их и засмеялся.
-Сама Галадриэль пожаловала в Расщелину Судьбы. Несчастная, здесь ты и останешься! Ну а ты, - кивнул Саурон в сторону бородатого, - ты, должно быть, Кирдан Корабел. Говорили что ты мудрейший из эльфов, но явившись сюда, ты проявил непростительную глупость. Близится твой конец, - Саурон опять разразился смехом, а после перевел взгляд на третьего эльфа. Тот зачем-то покрасил одну половину лица в черный цвет, - Ты, Элронд Полуэльф… дворняжка. Ты… ты не то что не скрываешь своего ублюдочного происхождения от смертной расы, ты им гордишься. Никто из вас меня не в силах остановить. Ничтожества, я уничтожу вас!
-Мутсерра, - невозмутимо произнес Вивек, - мы таки опять извиняемся, но вы закончили или ещё нет? Если закончили, будьте так любезны, освободите место, нам надо подготовиться к ритуалу.
-Ой, пардону прошу, черт попутал, - ответил Саурон, слегка смутившись. – Ну, я пойду, не буду мешать, - добавил он и направился к выходу из Саммат Наура. Уже возле самого выхода он бросил любопытный взгляд на троицу. Галадриэль, никого не стесняясь, снимала бронелифчик, а уже полностью голый Элронд наводил макияж на собственную задницу. И только старый Кирдан Корабел шаманил над наковальней.

Дорога шла наверх. Она опять круто свернула к востоку, потом сквозь утес вывела к черным дверям пещеры, дверям Саммат Наура. Далеко на юге в дымном тумане виднелось солнце, зловещее, мутно-багровое, и простерся кругом сумрачный, онемелый, мертвенный Мордор, словно в ожидании страшной грозы. Сэм подошел и заглянул в пещеру. Жара темнота трепетала от рокота горных недр.
-Фродо, мы уже близко! – сказал Сэм, обращаясь к безжизненному телу на его плечах, но ответа не было. Он постоял немного – сердце колотилось от нестерпимого ужаса – и зашел внутрь.
Сэм увидел, что он в длинной пещере. Пол и стены рассекала широкая скважина, то наливаясь огнем, то затухая, и мерно рокотал вулкан, точно в глубине его работали могучие машины.
Снова полыхнула расселина, и на краю огненной бездны в багровом свете стал видел Горлум. Он стоял – прямой, неподвижный, как черное изваяние. Его лицо скрывала огромная трёхглазая маска. Третий глаз на лбу периодически подмигивал.
-Фродо, глянь, - сказал Сэм и потряс плечами. Фродо что-то промычал. Сэм крикнул стоящей фигуре, - Эй там!
И Горлум молвил звучным и властным, совсем не знакомым Сэму голосом, заглушившим гулы Роковой Горы:
-Господин Неревар Индорил, Хай Ресдайния! Давно забытый, возрожденный вновь! Трое оклеветали тебя, трое предали тебя! Один, кого ты предал, был трижды прав! Господин Ворин Дагот, Дагот Ур, верный вассал, преданный друг, приветствует тебя.
-Горлум, что с тобой? – воскликнул Сэм. Карлик почесал лысую макушку и отвязал маску.
-Простите, опять накладочка вышла, - наконец выдал он. Потом сел и начал хихикать. – Не представляете, какая хохма только что вышла, минут за двадцать до вашего прихода. Приперся, значит, с утреца очередной Нереварин, а я после вчерашнего не опохмелившись, спутал его с Бэггинсом. Решил, того, по-быстрому дело провернуть и сгонять в магазин. Прыгнул на него, понимаешь ты, с криком «Моя-моя Прелесть!», грызть начал, а он, паскуда, в перчатках. Чуть зубы себе не пообломал.
-Ну, - нетерпеливо сказал Сэм. Он определенно устал нести Фродо. – Чем закончилось-то?
-Так и… эта, ядрёна вошь… Стянул я с него перчатку, потанцевал, да и бросился с ней в огненную пропасть, как положено. Так этот идиот, не поверите, завопил вдруг не своим голосом и за мной, в самое жерло.
-И…?
-Убился насмерть.
Сэм сбросил Фродо на пол и сел на него как на скамейку.
-Нда… накладочка… - пробормотал он.

@темы: Морровинд, Стёб, Цитаты

12:02 

Вивек в эмиграции. Подлинная история литературы.

Ihie beseder.
"Но с неба вдруг упало что-то страшно тяжелое, окончательное и однозначное, и верить стало некому,нечему, нечем и незачем".
Виктор Люсьенович ля Шанс, "О падении Трибунала и разрушении Морровинда", исторические очерки.

@темы: Морровинд, Стёб, Философия, Цитаты

13:42 

Вивек в эмиграции. Рецепты от Шармата.

Ihie beseder.
18:17 

Вивек в эмиграции. Письмо жене.

Ihie beseder.
Дорогая Альма.
В Этериусе опять дожди. По утрам тут парит, а небо вновь привычно хмурое. Так напоминает Балмору в сезон дождей.
Ещё пара строк. Я долго ждал каких-либо вестей от Нереварина, и вот, наконец. Да, он жив. Это немного, но все же это первая весть со времени моего ухода из Нирна. Два года назад, после вашей драки на вечеринки у Сота Сила он оправился в Акавир и, казалось, пропал совсем, с концами, как говорится. Мне было не до него, пришлось разбираться со старыми проблемами. Потом испытание. К тому же я чувствовал, что моё внимание досаждает ему, а помощь - уже не требуется. Поэтому я решительно отказался от какого-либо участия в дальнейшей его жизни, что вполне устроило и его, и Империю.
Я понимаю, Нереварин - не Неревар. Он не тот, кого мы ожидали, и тем более не тот, кого мы любили. Он в своём праве забыть о нашем (вернее уже только о моём) существовании. А я не могу. Скажи мне, зачем я все ещё слежу за его судьбой?

Передавай приветы гномам.
Твой Вехк и Вехк.

@темы: Морровинд, Мысли вслух, Слова, Я

19:28 

Последние слова Сота Сила…

Ihie beseder.
19:19 

Ihie beseder.
Так уж сложилось, что я особо активно изучаю в последнее время айлейдский английский язык. И как-то под горячую руку подвернулись тексты, которые душа моя давно желала прочесть в оригинале. Первым делом, вне всяких сомнений, тексты из TES III Morrowind вроде “36 уроков Вивека”, “Последних слов Сота Сила”, ”Испытания Вивека” и пр.
И вот я вновь возвращаюсь к переводам, поскольку этого текста я не нашел в русском варианте. Мой любительский перевод увидит незамутненный свет интернетов со следующим постом.

 

@темы: Морровинд, Я

12:03 

Вивек в эмиграции. Поучения благой Альмалексии.

Ihie beseder.
Почти у всех кошек на лбу есть странная метка, похожая на дэйдрическую надпись. И правда: приглядевшись, можно прочесть священные для любого данмера символы Айем, Сети и Вехк. И в объяснение этому есть интересная легенда.
Однажды господин Вивек гостил у герцога вварденфельского. Было множество паломников, желавших прикоснуться к божественной мудрости трибуна, и многие приходили со своими женами, детьми и движимым имуществом, дабы послушать проповеди. И вот один малолетний и неразумный сутай-рахт, чей-то питомец, не внимавший словам бога, но игравший с клубком ниток, посмел заснуть на рукаве одеяния божественного. Уже собравшись уходить, Вивек заметил задремавшего котёнка. Он попросил самую острую катану, и сам герцог протянул богу оружие. Вивек взял катану в руку, взмахнул ею и легко отрезал котёнку голову, не разбудив того и даже не испортив своих одеж. Сделав так, Вивек начертил на отрезанной голове хаджита символы Трибунала, а после вернул её на место, где она мгновенно срослась с телом. Котёнок проснулся, и, полный сил, побежал играть дальше, словно ни в чем не бывало. Вивек завершил свою проповедь такими словами: «Если вы мешаете богам, не удивляйтесь, что однажды проснетесь не с десятью жизнями, а только с девятью. Имя АльмСиВи на кошачьих лбах будет свидетельством этой мудрости. Я, Вехк, написал это». Вот от того и повелось, что зло обходит стороной дома, в которых живут кошки. Особенно, если у тех на мохнатых мордашках есть символы святого Трибунала.

@темы: Философия, Стёб, Морровинд

14:35 

Вивек в эмиграции. Подлинная история литературы.

Ihie beseder.
Избранная глава из романа Федрикса Михайловича Хлера "Воплощение и предсказание"

Дверь, как и тогда, отворилась на крошечную щелочку, и опять два вострые и недоверчивые взгляда уставились на него из темноты. Тут Нереварин потерялся и сделал было важную ошибку.
Опасаясь, что богиня-процентщица испугается того, что они одни, и не надеясь, что вид его ее разуверит, он взялся за дверь и потянул ее к себе, чтобы Альмалексия как-нибудь не вздумала опять запереться. Увидя это, она не рванула дверь к себе обратно, но не выпустила и ручку замка, так что он чуть не вытащил ее, вместе с дверью, на лестницу. Видя же, что она стоит в дверях поперек и не дает ему пройти, он пошел прямо на нее. Та отскочила в испуге, хотела было что-то сказать, но как будто не смогла и смотрела на него во все глаза.
Страх охватывал его все больше и больше, особенно после этого второго, совсем неожиданного убийства.


@темы: Стёб, Слово, Морровинд, Точка зрения, Цитаты

12:56 

Вивек в эмиграции. Подлинная история литературы.

Ihie beseder.
Отрывок из романа Ароландо Сула "Три Трибуна", глава "Казнь"

Было около полуночи. Две луны, обагренные последними отблесками грозы, всходили за городком Суран, в их тусклом сиянии обрисовывались тёмные очертания домов и остров высокой ажурной сторожевой башни. Впереди Набия катила воды, походившие на поток расплавленного эбонита, а на другом берегу виднелись черные купы деревьев, выделявшиеся на буром небе, затянутом багровыми тучами, которые создавали подобие сумерек посреди мрачной ночи. Налево высился старый заброшенный аванпост, в развалинах которого то и дело раздавался пронзительный монотонный крик скального наездника. На равнине, справа и слева от дороги, по которой двигалось печальное шествие, кое-где выступали из темноты низкие, коренастые деревья, казавшиеся уродливыми карликами, присевшими на корточки и подстерегающими данмеров в этот зловещий час.


@темы: Слова, Морровинд, Стёб, Цитаты

16:23 

Вивек в эмиграции. Поучения благой Альмалексии.

Ihie beseder.
Приезжает Альмалексия как-то из далёких Франций-Парижей в родной Морровинд, в Морнхолд. Везде грязь, пьяные данмеры под заборами лежат штабелями и поют, тоже штабелями, а на этих самых заборах намалёваны те слова, что цензура никогда не пропускает. Заходит Альмалексия в родную бывшую коммуналку, скидывает дорогую шубку на облезлую вешалку, ставит туфельки под покосившуюся тумбочку, берет из розовой сумочки бутылку настоящего французского шампанского. Идёт в ванную и наполняет то, что сложно было назвать ванной ещё в те времена, когда эта ёмкость только-только сошла с конвейера Новокузнецкого Металлургического Комбината. Потом Альмалексия взбивает пенку, наливает бокал шампанского, и вместе с ним погружается в ванну. Чуть-чуть подрегулировала проржавевший кран, бросила полный ностальгии взгляд на побеленный потолок, на кафельные стены, где на саморезах ещё висят обкусанные макаронины бельевых лесок.
Отпивает из бокала и говорит:
-Шармат, бля.


@темы: Цитаты, Стёб, Слова, Морровинд, Маразм крепчал

12:18 

Вивек в эмиграции. Подлинная история философии.

Ihie beseder.

 

В кабинет вошла посетительница, красивая женщина лет 30-35. Она была словно закована в доспех корсета, и оттого была похожа на шпагу. У фрау были густые рыжие волосы. «Еврейка», - решил доктор Шульце. Будто услышав его мысли, фрау смерила доктора суровым взглядом. Этот взгляд излучал волны презрения, и доктор растерялся:

-Прошу прощения, фрау, извините….

Он встал. Посетительница представилась как Элизабет Ферстер.

-Я пришла навестить своего брата Фридриха, - добавила она.

-Да конечно, конечно, - сказал доктор Шульце. Его очки запотели, но он боялся снять в присутствии валькирии. – Боюсь…. Боюсь, его состояние только ухудшилось. Мы пытались применить передовые технологии… электрошок… кинематограф... Я должен вас предупредить… он может не узнать вас.

Поза фрау, тем не менее, выражала решимость. Доктор сам повел посетительницу по мрачным коридорам бывшей иенской тюрьмы. Комнаты, в которых раньше содержались убийцы и насильники, сейчас были полны мучимых собственным несовершенным разумом.

Доктор остановился перед железной дверью карцера. Он хотел было что-то сказать, но слова перемешались в голове и доктор только взмахнул руками.

-Будьте осторожны, - выдавил он наконец и открыл дверь.

На полу, в луже собственной мочи сидел больной, взлохмаченный мужчина средних лет с бледной нездоровой кожей. Он раскачивал в такт своим мыслям и что-то шептал.

Женщина подошла к нему вплотную и, подобрав платье, села рядом на корточки.

-Мой бедный, бедный брат, - прошептала она и запустила руку в засаленные патлы сумасшедшего.

Мужчина остановился, поднял голову и взглянул на фрау.

-Альма! – прошептал он. – Забери меня отсюда. Я больше не могу. Я чувствую, что схожу с ума.

-Фридрих, скоро тебе станет легче. Я обещаю, что заберу тебя отсюда домой. Очень скоро. Потерпи ещё немного.

Мужчина отвернулся и вновь стал раскачиваться и шептать бессмысленные слова.

Женщина вдруг улыбнулась.

-Я знаю, тут иногда скучно. Я принесла тебе бумагу. Ты вновь сможешь писать, - сказала рыжеволосая и извлекла из кармашка целую пачку чистых листов.

Вивек с жадностью выхватил из её рук пачку и, бегая по комнате, стал прятать их в укромных местах, чтобы санитары не отобрали всё сразу.

-Мой бедный, бедный брат, - прошептала, улыбаясь, Альмалексия перед уходом.

Вивек был счастлив. Он извлёк перо из ножки железной кровати, замешал наспех чернила, поскреб грязным пальцем по бумаге.

Потом он вывел на бумаге слово. Подумав, добавил, еще несколько.

«Человеческое. Слишком человеческое…»


 


@темы: Философия, Стёб, Слова, Морровинд

18:07 

Вивек в эмиграции. Подлинная история литературы.

Ihie beseder.
"Между тем разгневанная нереваринка догнала Дагот Ура, изловчилась и огрела его поленом по хребту. Нарушитель конвенции Детей Септимов свалился на землю, но сейчас же вскочил и помчался с неестественной быстротой. Свершив этот акт возмездия, нереваринка радостно повернула назад. Пробегая мимо Трибунала, она погрозила им поленом.
- Теперь наша божественная карьера окончилась, - сказал Вивек, скорым шагом выбираясь из деревни. - Обед, отдых, паломники – все пропало.
Дагот Ура они настигли только мили через три. Он лежал в придорожной фояде и громко жаловался. От усталости, страха и боли он побледнел, и многочисленные корпрусные румянцы сошли с его лица. Он был так жалок, что Вивек отменил расправу, которую собирался над ним учинить.
- Хлопнули Ворина Даготовича да по могутной спинушке! - сказал Вивек, проходя.
Все посмотрели на Дагот Ура с отвращением. И опять он потащился в конце колонны, стеная и лепеча:
- Подождите меня, не спешите. Я старый, я больной, мне плохо!.. Гуар! Скриб! Мацт! Берензия!.. Жалкие, ничтожные данмеры!..
Но Трибунал так привык к жалобам старика, что не обращал на них внимания. Голод гнал их вперед. Никогда еще им не было так тесно и неудобно на свете. Дорога тянулась бесконечно, и Дагот Ур отставал все больше и больше. Друзья уже спустились в неширокую желтую долину, а нарушитель конвенции все еще черно рисовался на гребне холма в красноватом сумеречном небе.
- Старик стал невозможным, - сказал голодный Вивек. - Придется его рассчитать. Идите, Альмалексия, притащите этого симулянта!
Недовольная Боэтова отправилась выполнять поручение. Пока она взбегала на холм, фигура Дагот Ура исчезла.
- Что-то случилось, - сказал Сота Сил через несколько времени, глядя на гребень, с которого семафорила руками Альмалексия. Ученый и поэт поднялись вверх. Нарушитель конвенции лежал посреди дороги неподвижно, как кукла. Одна рука была подвернута под спину. Маска косо лежала на груди. Глаза дерзко смотрели в небо. Дагот Ур был мертв.
- Паралич Сердца, - сказал Вивек, чтобы хоть что-нибудь сказать. - Могу определить и без кагренака. Бедный старик!
Он отвернулся. Боэтова не могла отвести глаз от покойника. Внезапно она скривилась и с трудом выговорила:
- А я его побила за двемеров. И еще раньше с ним дралась.
Сота Сил вспомнил о погибшем Нумидиуме, с ужасом посмотрел на Дагот Ура и запел молитву Ордена Псиджиков.
- Бросьте, Сота Сил! - сказал великий обманщик. - Я знаю все, что вы намерены сделать. После псалма вы скажете: «Чим!», потом: «Лрхан! Нирн! Рхет!», а потом еще что-нибудь лишенное смысла, вроде: "И конец этих слов - Альмсиви". Всего этого не нужно, Сота Сил Азурович. Перед нами простая задача: тело должно быть предано земле.
Было уже совсем темно, когда для нарушителя конвенции нашлось последнее пристанище. Это была естественная могила, вымытая дождями у основания каменной, перпендикулярно поставленной плиты. Давно, видно, стояла эта плита у дороги. Может быть, красовалась на ней некогда надпись: "Владения герцога Вварденфельского Ведама Дрена", а может быть, был это просто межевой знак римановских времен, да это было и неважно. Дагот Ура положили в яму, накопали палками земли и засыпали. Потом Трибунал налег плечами на расшатавшуюся от времени плиту и обрушил ее вниз. Теперь могила была готова. При спичечных вспышках великий обманщик вывел на плите куском камня эпитафию:
Здесь лежит Ворин Дагот Ур, данмер без паспорта
Вивек снял свою капитанскую маску и сказал:
- Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным данмеров? Нет, он не был нравственным данмером. Это был бывший спящий, ложный бог и сердцекрад. Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счет Сердца Лорхана. Но Сердце не хотело, чтобы он жил за его счет. А вынести этого противоречия во взглядах Ворин Даготович не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он умер. Все!
Сота Сил и Альмалексия остались недовольны надгробным словом Вивека. Они сочли бы более уместным, если бы великий обманщик распространился о благодеяниях, оказанных покойным обществу и Империи, о помощи его бедным, об огромной душе покойного, о его любви к детям шестого дома, а также обо всем том, что приписывается любому покойнику. Альмалексия даже подступила к могиле, чтоб высказать все это самой, но Вивек уже надел маску и удалялся быстрыми шагами."

Эльф и Хаджит, "Золотой Акулахан"


@темы: Морровинд, Слова, Стёб

13:25 

Вивек в эмиграции. Подлинная история литературы.

Ihie beseder.
"Альма Боэтова с уважением посмотрела на треугольник. Доводы Дагот Ура показались ей не особенно убедительными, но в треугольнике чувствовалась такая правдивая безнадежность, что Альма поколебалась. Заметив это, Дагот Ур не стал мешкать.
- Поезжайте в Морровинд! - сказал он неожиданно. - И тогда вы поймете, что я прав. Обязательно поезжайте в Морровинл!
- Какой там Морровинд! - пробормотала Альма. - Почему?
- Поезжайте в Морровинд и спросите там, что делал Дагот Ур до революции. Обязательно спросите!
- Что вы пристаете? - хмуро сказала Боэтова.
- Нет, вы спросите! - требовал Дагот Ур. - Поезжайте и спросите! И вам скажут, что до революции Дагот Ур был Спящим. Если бы не революция, разве я пошел бы в дети Уриэля Септима, как вы думаете? Ведь я был богатый данмер. У меня была семья, целых семь братьев, и на столе никелированный двемерский самовар. А что меня кормило? Синяя морда, маска и палочка.
Он вынул из кармана картонный футляр, оклеенный черной бумагой в тусклых серебряных луна-и-звезды, и показал золотую маску.
- Вот этой маской, - сказал он со вздохом, - я кормился много лет. Я выходил в ней на Плазу Бриндизи Дорум и просил какого-нибудь господина почище помочь бедному спящему перейти улицу. Господин брал меня под руку и вел. На другом тротуаре у него уже не хватало кошелька, если у него был кошелек, или оружия. Данмеры тогда ещё носили с собой дайкатаны.
- Почему же вы бросили это дело? - спросила Альма оживившись.
- Революция, - ответил бывший спящий. - Раньше я платил королевскому стражнику на углу Бриндизи Дорум пять септимов в месяц, и меня никто не трогал. Стражник следил даже, чтобы меня не обижали. Хороший был человек! Фамилия ему была Валор, Салас Валор. А сейчас? Разве можно связываться с милицией? Не видел хуже народа. Они какие-то идейные стали, какие-то культуртрегеры. И вот, Альмочка, на старости лет пришлось сделаться аферистом. Но для такого экстренного дела можно пустить в ход мою старую маску. Это гораздо вернее ограбления."

Эльф и Хаджит, "Золотой Акулахан"

@темы: Морровинд, Стёб, Цитаты

20:05 

Вивек в эмиграции. На приёме.

Ihie beseder.
Вивек обмакнул перо в чернильницу и написал: "Шармат спит в центре".
В окне догорал день. Усталые данмеры ехали домой, а в подворотне лаяла собака.
Вивек вздохнул и зачеркнул неудачное предложение.
-Вот скажите, почему у меня вместо катехизиса получается какая-то порнуха? - спросил бог у человека в кресле.
Собеседник, пожилой респектабельный мужчина с аккуратной бородой, пожал плечами и стряхнул пепел с сигары.


@темы: Морровинд, Стёб

12:43 

Вивек в эмиграции. Подлинная история литературы.

Ihie beseder.
"Когда Шор ушел из Морнхолда, Неревар долго сидел, глядя на бесценное сокровище, и он подумал, что инструменты Кагренака нужно переделать, вправив в них Сердце Лорхана, и решил всегда носить их с собой, бодрствуя или во сне.
В те дни гномы все еще продолжали приходить в Морровинд, не малыми группами, как раньше, а большими, хорошо вооруженными отрядами, и в Морнхолде они жили в отдельных помещениях и работали в кузницах. Тогда как раз в Морровинде находились искуснейшие мастера из Красной Горы, и поэтому хан объявил им свое желание переделать инструменты и вставить в них Сердце. Увидев сокровище, гномы решили овладеть им, но они скрыли свои мысли и согласились взяться за эту работу.
Они трудились долго, и Неревар, один, спускался к ним в кузницы и сидел среди гномов, пока они работали. Настал день, когда его желание было выполнено, и красота инструментов была поистине велика.
Тогда Неревар, оказавшись среди гномов, хотел было взять инструменты, но гномы потребовали, чтобы он отдал им это. Они сказали:
- По какому праву хан темных эльфов притязает на обладание инструментами, созданным нашими отцами для Думака Полуорка, который ныне мертв? Неревар получил его из рук Шора, а тот унес инструменты, как вор, из мрака Зала Нумидиума.
Но Неревар понял, что скрывали их сердца. В гневе своем и гордости он пренебрег опасностью и сказал им презрительно:
- Как вы, неуклюжее племя, смеете требовать что-либо от меня? - и приказал им убираться без вознаграждения из Морровинда.
Слова хана превратили их вожделения в ярость, они набросились на него, схватили и убили его.
Тогда гномы, взяв инструменты Кагренака, покинули Морнхолд и бежали через Вварденфелл на север. Но весть о случившемся быстро распространилась по Морровинду, и лишь немногие из отряда перебрались через Аскадианские Озера. Инструменты были отобраны и возвращены с великой скорбью королеве Альмалексии.
Однако двое из убийц Неревара спаслись и вернулись в свой далекий город под Красной Горой, и там рассказали о случившемся, но далеко не все, сказав, что гномы были перебиты в Морнхолде по приказу хана эльфов. Они долго обдумывали способы мести.
И вскоре из Красной Горы выступило огромное войско и, перейдя Одай, направилось через Вварденфелл на юг.
В Морровинде произошли плохие перемены.
Альмалексия долго сидела рядом с ашханом Нереваром, и мысли ее возвращались к их первой встрече. Она знала, что ее расставание с Нереваром было предвестием больших событий и что судьба Морровинда уже приблизилась. Сейчас Неревар лежал бездыханным, и дух его улетел в Этериус, а с его смертью изменилась и Альмалексия.
Случилось так, что в это время ее власть над камнями Балморы и Эбенгарда исчезла, и Морнхолд оказался без прикрытия от его врагов. С тех пор Альмалексия не говорила ни с кем, кроме Дагот Ура, приказав ему оберегать Инструменты Кагренака и Сердце Лорхана и немедленно известить Сота Сила и Вивека в Аэртуме."

Джон Рональд Пеленал Вайстрейк, "Лорханион", глава "О падении Ресдайна".

@темы: Морровинд, Слова, Стёб, Цитаты

13:19 

Вивек в эмиграции. Empire for Dummies

Ihie beseder.
"Законы бывают двух видов. Хорошие законы запрещают. Дурные - разрешают."

"Empire for dunmers dummies", High Chancellor Okato, emperor battlemage.


@темы: Морровинд, Стёб, Философия, Цитаты

12:15 

Вивек в эмиграции. Письмо жене.

Ihie beseder.
Дорогая Альма!
Я нашел новое доказательство собственного бытия. Иного и быть не может. Но слушай, что я тебе расскажу.
На днях я побывал в той малодоступной области Забвения, что именуется Жаркой Глоткой. И правда, место это находится возле самых Ям Перита, защищая оные от взора солнца, Магнуса. Оттого вся местность Жаркой Глотки дымится, а дрожащий воздух сжигает лёгкие; погода тут, если это можно назвать погодой, невыносимая.
Я посетил Жаркую Глотку по предложению, исходящему сразу от трёх Князей Забвения. Это были Херма Мора, дэйдра знаний, сияющая Меридия, дочь Магнуса, и Шиогорат Безумный, хоть мне больше по душе его хаджитское именование. Были так же Вернима Отравительница Снов и еще некто, сразу мной неопознанный. Это оказалась Гончая Охотника, аспект Хирцина, Егеря Князей. Как ты знаешь, угодья Охотника наименее изученные смертными области Забвения, а он сам редко выбирается на общие собрания сил.
Мы собрались в Доме Тысячи Слов, где за криками мучимых духов, под полные слёз бокалы Князья развлекают друг друга изощренными диалогами и лживыми обещаниями. Охотник прислал на собрание бетонийские изумруды, восхитительной красоты зеленые камни. Подобный цвет я видел за все тысячелетия моей жизни только однажды, но имя этого человека ничего не скажет тебе.
Ты помнишь, зелень редка в скалах Вварденфелла. Да и в целом, не считая черного пепельного и кровавого лавового, какие ещё цвета можно увидеть в наших суровых краях? Не потому ли я всегда питал слабость к глубоким цветам, за их связь с родной стихией. Мне вспоминаются еще один человек, но это было так давно, что черты его лица истёрлись в моей памяти, за исключением невероятной синевы его глаз. Как показало время, эти глаза предназначались горизонту и тому, что над ним – небу.
Но вернусь к изумрудам. Что же я сделал, дабы заполучить эти их? Если помнишь, а я на это надеюсь, твой супруг известен не только своей двойственностью Поэта-Воина, но также и противоположностью этой паре – как Вивек-Любовник и Вивек-Вор. Именно своей ипостасью Вора я и воспользовался. Так, я предусмотрительно снял Водное Лицо, а поэтому был свободен от обязательств. Мой язык лгал, а зубы помогали ему.
Вооруженный словами ужаса, я усыпил бдительность князей игрой бесполезных идей и, схватив ожерелье, скрылся в пустошах Жаркой Глотки. Выйдя из оцепенения, Гончая бросилась за мной в погоню.
Подобных прогулок я не совершал с тех пор, как закончил дела с Молаг Балом. Зверь преследовал меня от Дома Тысячи Слов до Сада Расходящихся Тропок, а от сада к оврагам Поющей Воды, после к Тысяче Тарелок и, наконец, к Хрустяльной Башне на самом краю Жаркой Глотки. Там я спрятался среди отражений, и, застав зверя врасплох, оседлал его. Взбешенный дэйдра понёсся по пустошам области, норовя скинуть меня или в Ямы Перита, или спалить лучами Магнуса. Последнее ему почти удалось: я был без Водного Лица и потому опалил своего собственное. Но я стерпел, а зверю было трудно, и вот, возле Сада Расходящихся Тропок аспект Охотника взмолился, ибо устал нести меня на своей спине. Я пощадил дэйдра при условии, что оставлю изумруды себе, а сам зверь войдёт в Сад. Из этого сада нет выхода туда, откуда ты вошел, и его пути ведут в другие, далёкие или близкие, области Забвения.
Так я заполучил камни совершенного цвета и избавился от преследователя. Сейчас я сижу в своём кабинете, залечиваю ожоги молочком квама и любуюсь поистине божественным творением. Именно эти изумруды, их красота и есть новое доказательство моего бытия, бытия бога.

@темы: Я, Слова, Морровинд

18:39 

Вивек в эмиграции. Поучения благой Альмалексии.

Ihie beseder.
Сетевой Тролль и Офисный Хомяк резвились в интернете, дразня друг друга.
"Ты самое тупое существо на земле", - сказал тролль хомяку.
"Нет, это ТЫ самое тупое существо на земле", - ответил хомяк троллю.
Каждый из них считал себя умнее другого.
Мимо проходил Лорд Вивек. Он решил их спор: "Нет. Вы ОБА - самые тупые существа на земле, вы оскорбляете меня своим присутствием". Он обрушил на обоих мощнейшие удары и разнес им черепа, тем самым прекратив их спор. После этого он спокойно продолжил свой путь.
Своим поступком Лорд Вивек доказал, что тупость внешняя, как правило, скрывает за собой и тупость внутреннюю.

@темы: Морровинд, Мысли вслух, Слова, Философия, Фото, Цитаты

12:04 

Письмо Дивайта Фира Крассиусу Курио. «О кошках»

Ihie beseder.

 

Письмо Дивайта Фира советнику Крассиусу Курио. «О кошках»

 

Дорогой Крассиус!

 

Возможно вы помните нашу беседу за обедом у Инглинга Полутроля касательно неопределённости и неизвестности. Я пытался объяснить вам суть эксперимента Сота Сила, более известного как «Ящик Азуры», на что вы привели в пример историю Паллы, как более простой для понимания. В то время я несколько растерялся и не смог убедительно и красноречиво возразить вам, что сравнение этих двух сюжетов о неопределенности неверно. Позвольте же мне сейчас попытаться устранить сложившуюся недосказанность.

«Хаджит Сота Сила*» в легендах более известен как «Ящик Азуры». Суть изначального эксперимента такова. В герметичный короб помещается хаджит неразумной породы, сутай рахт, к примеру. Можно поместить и катай рахта, и даже ома, если он вам надоел, но имперские законы нынче запрещают эксперименты над разумными непризванными существами. Вместе с котом помещают колбу с ядовитым газом и один – это важно – один дэйдрон. Исходя из айлейдской парциальной теории, можно сказать, что состояние дэйдрона как микрочастицы описывается суммой состояния дэйдрона, т.е. разложившейся частицы и не разложившейся на субчастицы. Эта теория верна для микрочастиц, и даже более того: существующая неопределённость состояния частицы единственно возможное её состояние до той поры, пока мы не узнаем каким-либо способом о её распаде. Если вам любопытен этот момент, обратитесь к работам по «Принципу Неоднозначности Тарна**». Колба разрушается в случае, если частица разлагается и тем самым переходит в известное состояние. Таким образом, спустя время полураспада дэйдрона хаджит должен существовать одновременно в двух равновероятных состояниях – мёртвом и живом. Эксперимент был описан Сота Силом в середине первой эпохи в переписке с орденом Псиджи. Трибун Сота Сил был не согласен с царившей тогда падомайской интерпретацией, и написал магистру Псиджи, мастеру Яхезису, своё ставшее крылатым «Дэйдра не бросают кости». На что мастер Яхезис ответил «Не указывайте Князьям Дэйдра, что им делать». Столетиями позже родилась легенда, что нечестивые двемеры задали вопрос про кота самой Богине Заката и Рассвета Азуре, от чего последняя в гневе и прокляла гномов.

Теперь перейду ко второй истории***. Сказания про Паллу существуют в нескольких вариантах. Вы привели в пример изначальный рэдгардский миф, в котором героиня побеждает чудовище Паллу вопросом, ответ на который будет в любом случае неверным. Ксантира держит за спиной детёныша хаджита и спрашивает у Паллы, живой котёнок или мертвый. Видя, что дать верный ответ невозможно, Палла бросается с утёса. Не понимаю, почему этот писатель, не помню как его имя, новеллизируя эпос, решил изъять такую восхитительную загадку. В его романе «Палла» героиня убивает чудовище в кровавой схватке.

В чем же принципиальна разница между двумя историями? Ящик Азуры невозможен, он теоретичен, в то время как история Паллы вполне могла иметь место. Описывая умозрительный эксперимент с хаджитом, Сота Сил стремился продемонстрировать, что айлейдская теория микромира справедлива только для микромира и неприменима для крупных тел и планов. Неопределенность дэйдрона не может переноситься на неопределённость кота. Весь эксперимент призван, во-первых, показать абсурдность такого переноса, а, во-вторых, прояснить истинное положение дел: дэйдрон находится в неопределённом состоянии, а хаджит находится в неизвестном состоянии.

Как итог вышеизложенных рассуждений могу лишь сказать, или ещё раз подчеркнуть, что разница между историями в задачах, в фабуле этих историй. То, что я не смог донести до вашего понимания этого с первого раза, является моей ошибкой. Я все время забываю, что существует определённая разница между пониманием механизма явлений умом алхимика и умом филолога, и посему заранее прошу извинить меня за этот непреднамеренный снобизм.

Обещаю в следующем письме подробно и ясно объяснить вам теорию времени Римана-Уриэля и комментарии трибуна Вивека к этой теории.

 

Искренне ваш, Дивайт Фир.

 

 

* Кот Шредингера.

** Принцип неопределенности Гейзенберга.

*** Эдип и Сфинкс.

 


 


@темы: Морровинд, Мысли вслух, Стёб, Точка зрения, Философия, Цитаты

Примечания

главная